Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница

Тема этой главы — то, что мы собою представляем, т. е. чем являемся в глазах других, — может быть расчленена, как сказано выше, на вопросы о чести, чине и славе.

Чин, как ни важен он в глазах толпы, как ни велика его польза в работе государственного механизма, — может быть разобран в наших целях в нескольких словах. Ценность его условна, т. е. в сущности, поддельна; проявление его — подлинное почтение, а в общем все это — комедия для толпы. Ордена — это векселя, выданные на общественное мнение; их ценность зависит от кредита заимодавца. Тем не менее, даже помимо тех крупных сумм, которые они, заменяя собою Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница денежное вознаграждение, сберегают государству, — ордена являются и в другом отношении вполне целесообразным учреждением, при условии, что их назначение совершается справедливо и умно. У толпы есть глаза и уши, но крайне мало рассудка и столько же памяти. Одни заслуги лежат вне сферы ее понимания, другие ей понятны, она аплодирует в момент их совершения, но вскоре забывает их. В этом случае я считаю уместным создать в виде креста или звезды всюду и всегда слышное и понятное толпе напоминание: "этот вам не ровня; за ним есть заслуги". При несправедливом, неразумном или щедром назначении орден теряет эту ценность, а потому в этом следует Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница соблюдать такую же осторожность, с какой купец подписывает векселя. Надпить "pour le mйrite" на кресте — плеоназм: каждый орден дается "pour le mйrite" — это само собой разумеется.

Исследование чести будет труднее и пространнее анализа чина. Прежде всего следует ее определить. Если бы я сказал, что честь — это внешняя совесть, а совесть — это внутренняя честь, то это определение понравилось бы, пожалуй, многим, но было бы скорее блестящим, нежели ясным и глубоким. Правильнее сказать, что объективно честь есть мнение других о нашей ценности, а субъективно — наша боязнь пред этим мнением. В этом последнем смысле честь имеет часто благотворное, хотя и не чисто моральное влияние на Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница благородного человека.

Основа и происхождение чувств чести и стыда, присущих каждому не вконец испорченному человеку, и высокой ценности, признаваемой за честью — лежат в следующем. Отдельный человек слаб, как покинутый Робинзон; лишь в сообществе с другими он может сделать многое. Это сознается им с того момента, как начинает развиваться его сознание, и тогда же в нем рождается желание считаться полноправным членом общества, способным активно участвовать в общем деле и, следовательно, иметь право пользоваться всеми выгодами человеческого общества. Он может достигнуть этого, выполняя то, чего ждут и требуют во 1) ото всех и везде, во 2) от него в частности Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница, сообразно с занимаемым им положением. Но он скоро видит, что не столь важно быть деятельным членом общества на свой взгляд и совесть, сколько казаться таковым на взгляд других. Отсюда — старательная охота за благоприятным мнением других и высокая ценность, ему придаваемая; и то, и другое проявляется с непосредственностью врожденного чувства, называемого чувством чести или, при известных условиях, стыдливостью. Это чувство заставляет человека краснеть, когда, считая себя в душе невиновным, он полагает, что проиграл во мнении других, даже если обнаруживающийся промах касается условного, т. е. произвольно возложенного на себя обязательства. С другой стороны, ничто не укрепляет так его жизнерадостности, как возникшая или Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница возобновленная уверенность в благоприятном мнении других о нем: оно обеспечивает ему охрану и помощь соединенных сил общества, составляющих неизмеримо более действительный оплот против житейских зол, чем его собственные силы.



Из различных отношений, в которых человек может находиться к другим, и которыми обусловливается питаемое к нему доверие, т. е. благоприятное о нем мнение, — вытекает несколько видов чести. Главные из этих отношений — это отношения имущественные, служебные обязанности и отношение полов; им соответствуют честь гражданская, служебная и половая, из коих каждая имеет еще несколько подразделений.

Самую широкую сферу охватывает гражданская честь; она заключается в предположении, что мы безусловно уважаем права каждого и Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница поэтому никогда не воспользуемся к своей выгоде несправедливыми или законом запрещенными средствами. Она — первое условие для участия во всех мирных сношениях. Она теряется при первом же открыто и резко вредящем этим сношениям поступке, следовательно, с первым уголовным наказанием, правда, при условии его справедливости. Первичной основой чести всегда является убеждение в неизменности нравственного характера человека, так что единственный скверный поступок заставляет предполагать, что и все дальнейшие действия при тех же условиях будут иметь тот же скверный характер; на это указывает и английский термин "character"10, обнимающий репутацию и честь. Поэтому потерянную честь нельзя восстановить, разве что эта потеря основана на ошибке, клевете Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница или недоразумении. Клевета, пасквили и оскорбления караются законом: ведь оскорбление или брань — это в сущности та же клевета, лишь ничем не обоснованная; греки выразились бы: "оскорбление — это клевета вкратце" (впрочем, такого изречения нет нигде). Ругая кого-либо, человек тем самым показывает, что он не может привести против него ничего обоснованного и верного, ибо иначе он начал бы с этого, а вывод спокойно предоставил бы другим; вместо этого он выносит свое заключение, не давая посылок; он рассчитывает обыкновенно, что слушатели предположат, будто он поступает так лишь ради краткости.

Термин "Bьrgeliche Ehre" — гражданская честь, производится от слова "Bьrger"; тем не Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница менее действие ее распространяется на все сословия без различия, не исключая и высших; никто не изъят от ее велений; она играет столь важную роль, что всякий должен остерегаться относиться к ней слегка. Кто нарушил раз доверие — теряет его навсегда; что бы он ни делал и чем бы он ни был — горькие плоды этой потери не заставят себя ждать.

Честь имеет в известном смысле отрицательный характер, в противоположность славе, имеющей характер положительный; честь есть мнение не об особенных свойствах, присущих только данному субъекту, а об таких, какие предполагаются во всех людях, а в частности, следовательно, и в данной личности. Честь Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница субъекта показывает лишь, что он не составляет исключения — слава же — что он является именно исключительной личностью. Поэтому славу приходится завоевывать, честь же — только хранить, не терять. Отсутствие славы есть безызвестность, нечто отрицательное; отсутствие чести — позор, нечто положительное. Эту отрицательность не следует смешивать с пассивностью; напротив, честь имеет вполне активный характер. Она истекает единственно из ее субъекта, основывается на его деяниях, а не на поступках других и не на том, что с ним случается, словом, честь — это качество внутреннее. Мы скоро убедимся, что это и есть признак, отличающий истинную честь от рыцарской, ложной. Чести можно повредить извне лишь путем Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница клеветы; единственная защита от клеветы — это опровержение ее с надлежащей гласностью и с обнаружением ее несостоятельности.

По-видимому, уважение к старости основано на том, что, хотя у молодых людей и предполагается честь, но она еще не испытана, и признается за ними как бы в кредит. У людей же пожилых за срок их жизни выяснилось, доказали ли они на деле свою честь. Ни возраст сам по себе, — так как животные достигают иногда более преклонных лет, чем люди, — ни опыт, в смысле близкого знакомства с жизненным круговоротом, не являются достаточным основанием уважения младших к старшим, требуемого повсюду; слабость преклонного возраста могла бы вызывать Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница скорее снисхождение, чем уважение. Замечательно, что человеку врождено и переходит постепенно в инстинкт почтение именно к седине. Морщины — гораздо более верный признак старости — не внушают этого почтения; очень часто говорят "почтенная седина" и никогда — "почтенные морщины".

Честь имеет лишь косвенную ценность. Как показано в начале этой главы, мнение других ценно для нас лишь постольку, поскольку им определяется, или может при случае зависеть от него обращение людей с ними. Но ведь эта зависимость существует все время, пока мы живем с людьми. Так как при нашей цивилизации безопасностью и собственностью мы обязаны лишь обществу и во всех предприятиях нуждаемся в других Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница, которые станут помогать нам лишь в том случае, если питают к нам доверие, — то их мнение имеет хотя и косвенную, но все же высокую ценность для нас; признать за ним непосредственную ценность я, однако, никак не могу; того же мнения держится Цицерон (fin. 113, 17) : "Хризипп и Диоген говорили, что если вычесть пользу, приносимую нам доброй славой то не стоило бы пошевелить пальцем ради нее; с этим я вполне согласен". Ту же идею более пространно излагает Гельвеций в мастерском исследовании "De L'esprit" (Disc. Ill, ch. 13) и приходит к следующему: "Мы ценим уважение не ради его самого, а ради Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница доставляемых им выгод". А так как средство не может быть выше, дороже цели, то торжественная фраза "честь выше жизни" остается, как сказано, гиперболой. — Вот все, что можно сказать о гражданской чести.

Служебная честь есть всеобщее мнение о том, что человек, занимающий какую-либо должность, действительно обладает всеми необходимыми для того данными и всегда точно исполняет свои служебные обязанности. Чем важнее и шире сфера деятельности человека в государстве, чем выше и влиятельнее занимаемый им пост, тем выше должно быть мнение о его умственных и нравственных качествах, делающих его достойным этого поста; параллельно с последним повышается и степень его чести, выражающейся вовне в орденах Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница, титуле и т. п.; вместе с тем растет и "подчиненность" в обращении с ним. Обыкновенно и сословие в такой же мере определяет тот или иной объем чести, разнообразящийся, правда, в зависимости от того, насколько толпа уясняет себе значение данного сословия. Но всегда за тем, кто имеет и выполняет особые обязанности, признается больше чести, чем за рядовым гражданином, честь коего носит преимущественно отрицательный характер.

Далее, служебная честь требует, чтобы занимающий известную должность поддерживал бы ради своих коллег и преемников, уважение к ней путем точного исполнения своих обязанностей, а также чтобы он не оставлял безнаказанными нападки на должность или Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница на себя, в качестве ее представителя, т. е. обвинения в том, что он плохо исполняет свое дело или что сама должность вредит общему благу; подвергнув виновного законному наказанию, он должен доказать, что его нападки несправедливы.

Служебная честь подразделяется на честь чиновника, врача, адвоката, учителя, даже ученого, иначе говоря — каждого, кто официальным актом признан способным к исполнению известного умственного труда и возложившего поэтому на себя известные обязанности; словом — честь всех, принадлежащих к категории общественных деятелей. Сюда же относится и истинная воинская честь; она состоит в том, что каждый, принявший на себя обязанность защищать отечество, действительно должен обладать необходимыми для Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница того качествами, т. е. прежде всего храбростью и силой, постоянною готовностью до последней капли крови защищать родину и ни в коем случае не покидать знамени, которому он присягал.

Я придал служебной чести смысл шире того, какой вкладывается обыкновенно в этот термин: обычно им обозначают только уважение, с каким следует относиться к самой должности.

Половая честь, ее источники и основные положения требуют на мой взгляд подробнейшего рассмотрения и исследования; кстати, при этом мы выясним, что всякая честь основана, в конце концов, на соображениях целесообразности. — По своей природе половая честь разделяется на мужскую и женскую и является в обоих случаях проявлением вполне Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница разумного "esprit de corps"11. Женская честь несравненно важнее мужской, так как в жизни женщины половые отношения играют главную роль. Женская честь заключается во всеобщем мнении, что девушка не принадлежала ни одному мужчине, и что замужняя женщина отдавалась лишь своему мужу. Важность этого мнения обусловливается следующим. Женский пол требует и ждет от мужского всего, чего он желает и в чем он нуждается; мужчины же требуют от женщин прежде всего и непосредственно лишь одного. Следовательно, надлежит устроить так, чтобы мужской пол мог получать от женского это одно не иначе, как взять на себя заботы обо всем и в частности о рождающихся детях Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница; на этом порядке покоится все благосостояние женского пола. Чтобы провести его в жизнь, все женщины должны соединиться, развить в себе прочный "esprit de corps". Тогда они, как одно целое, сплоченной массой выступают против мужчин, владеющих, благодаря природному превосходству физической и духовной силы, всеми земными благами, — как против общего врага, которого следует победить, покорить и этой победой забрать земные блага в свои руки. Ввиду этой цели первая заповедь женской чести заключается в том, чтобы не вступать во внебрачное сожительство с мужчинами, дабы каждый мужчина вынуждался к браку, как к капитуляции; этим весь женский пол был бы обеспечен. Этой Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница цели можно вполне достигнуть лишь при строгом соблюдении приведенной заповеди; и женский пол поэтому с истинным "esprit de corps" блюдет за неуклонным соблюдением ее всеми его членами. На этом основании каждая девушка, изменившая своему полу путем внебрачного сожительства, изгоняется из женской среды — ибо, если бы ее образ действий стал всеобщим, пострадало бы благосостояние всего женского пола, — и считается обесчещенной; — она потеряла честь. Ни одна женщина не должна знаться с ней; ее избегают, как зачумленной. Та же участь ждет изменившую мужу жену, ибо она нарушила заключенное с ним условие, и этот пример ее отпугнет других мужчин от совершения брачной сделки, на которой, как Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница сказано, зиждется благосостояние всего женского пола. Сверх того за грубое нарушение данного слова, за обман, она теряет вместе с половой честью честь гражданскую. Поэтому говорят иногда снисходительным тоном: "падшая девушка", но не сожалеют о "падшей женщине"; соблазнитель может женитьбой восстановить честь девушки, но ни развод, ни брак с любовником не возвратят чести изменившей жене.

Убедившись из сказанного, что подоплекой женской чести является не что иное, как спасительный, даже неизбежный, хорошо рассчитанный и опирающийся на прямую выгоду "esprit de corps", можно признать огромную важность этой чести в жизни женщины и ее крупную относительную ценность, но никак нельзя Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница приписать ей абсолютной ценности, поставить ее выше жизни и ее целей или считать, что ради нее должно жертвовать жизнью. Не следует поэтому аплодировать вырождающимся в трагические фарсы экзальтированным поступкам Лукреции и Виргиния. Конец Эмилии Галотти настолько возмутителен, что с представления уходишь в отвратительнейшем настроении. И наоборот, вопреки всем принципам половой чести нельзя не симпатизировать Клерхен из Эгмонта. Доводить до последней крайности веления женской чести — это значит за средствами терять из виду саму цель; этим половой чести придается абсолютная ценность, тогда как она, как и всякая честь, имеет лишь ценность относительную, скорее даже условную: стоит прочесть Томазиуса "De concubinatu", чтобы увидеть, что в Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница большинстве стран и эпох до реформации Лютера конкубинат был дозволенным, санкционированным законом институтом, при котором конкубина продолжала считаться честной; нечего и говорить о Милите Вавилонской (Herodot, l, 199).

Иногда общественный строй делает невозможным соблюдение формальной, официальной стороны брака, в особенности в католических странах, где нет развода; больше всего приходится считаться с этим правителям, которые, на мой взгляд, поступают нравственнее, обзаводясь любовницей, чем вступая в морганатический брак; ибо потомство от этого брака, в случае вымирания законной линии, может выступить претендентом на престол; поэтому такой брак делает возможной, хотя и в отдаленном будущем, междоусобную войну. Помимо того, брак морганатический, т. е. заключенный Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница наперекор всем внешним условиям, является в конце концов концессией, дарованной женщинам и попам, — двум классам, которым надо остерегаться предоставлять что бы то ни было. Нельзя забывать, что каждый может свободно выбирать себе жену, кроме одного только, лишенного этого естественного права: этот бедняга — правитель страны. Его рука принадлежит стране и он, предлагая ее, должен руководствоваться государственной пользой — благом страны. Но ведь он человек и хочет хоть в чем-нибудь следовать влечению своего сердца. Поэтому несправедливо, неблагодарно и низко запрещать правителю иметь любовницу или упрекать его за- это, пока, разумеется, ей не предоставляется влиять на дела правления. Но и сама фаворитка Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница в отношении половой чести стоит совершенно особо, изъята из общей нормы: ведь она отдалась мужчине, который ее любит, любим ею, но не может на ней жениться.

Что принцип женской чести не чисто естественного происхождения, — об этом свидетельствуют бесчисленные кровавые жертвы, приносимые ему в виде детоубийства и самоубийства матерей. Правда, девушка, вступающая в незаконное сожительство, изменяет этим всему своему полу; но ведь в верности ему она обязалась лишь молчаливым соглашением, а не клятвой. И так как, обычно, от этого страдает прежде всего ее собственный интерес, то следовательно, неразумности в ее поступке гораздо больше, чем испорченности.

Половая честь мужчин Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница создалась благодаря женской чести, в силу противоположного "esprit de corps", требующего, чтобы каждый, вступивший в столь выгодную для противной стороны сделку — в брак — следил бы отныне за ее нерушимостью, дабы самый договор не потерял бы своей прочности при небрежном к нему отношении, и дабы мужчины, отдавая все, могли быть уверены в том единственном, что они себе выговаривают — в неразделенном обладании женою. Поэтому мужская честь требует, чтобы муж мстил за измену жены или, по крайней мере покидал бы ее. Если он, зная об измене, примиртся с нею, то общество мужчин покроет его позором, который, правда, далеко не так тяжел, как Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница позор, падающий на потерявшую половую честь женщину; это лишь "легкое бесчестье", — ибо у мужчины половые отношения занимают подчиненное место, так как у него много других более важных. Два великих драматурга нового времени избрали, каждый по два раза, сюжетом мужскую честь: Шекспир в "Отелло" и "Зимней сказке" и Кальдерон в "El medico du su honora" и "A secreto agravio sйcrйta venganza". Честь эта требует лишь наказания жены, не любовника, место коему имеет "добавочный", факультативный характер, чем еще раз подтверждается происхождение чести из мужского "esprit de corps".

Честь в тех видах и принципах ее, какие я до сих пор рассматривал Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница, встречается и действует у всех народов, во все времена; правда, иногда, в зависимости от условий места и времени, несколько меняется принцип женской чести. Но есть еще один вид чести, совершенно отличный от всеобщей, всюду признаваемой чести, о котором не имели понятия ни греки, ни римляне, а китайцы, индусы, магометане не слышали и по настоящее время. Этот род чести возник в Средние века, привился лишь в христианской Европе, но и то только среди крайне ограниченной группы населения, а именно в высшем слое общества и в тех слоях, которые к нему подлаживаются. Это — честь рыцарская, так наз. "point d'honneur". Так как принципы Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница ее совершенно отличны от той чести, о которой мы говорили, и даже частью противоположны им (ибо первая создает "честного человека", а вторая, — "человека чести"), то я изложу в отдельности все положения, образующие зерцало, кодекс рыцарской чести.

1) Честь заключается не во мнении других о нашей ценности, но единственно в выpажении этого мнения; существует ли это мнение в действительности или нет — это безразлично, не говоря уж о том, обосновано ли оно. Согласно этому, другие могут быть, вследствие нашего поведения, самого скверного о нас мнения и глубоко презирать нас; но, пока никто не осмеливается громко его высказать, оно нимало не вредит Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница чести. И наоборот, если наши качества и поступки таковы, что вынуждают всех окружающих (ибо это не зависит от их произвола) высоко ценить нас, то стоит кому-нибудь, будь это гнуснейшая и глупейшая личность, выказать нам презрение — и наша честь уже оскорблена, даже потеряна навеки, если мы ее не восстановим. Лишним доводом к тому, что в данном случае важно отнюдь не мнение других, а лишь его выражение, служит то, то, что оскорбления могут быть взяты назад, в них можно извиниться, после чего они считаются как бы не нанесенными, изменилось ли при этом само мнение, вследствие коего они последовали, и Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница почему оно изменилось — это не играет роли; достаточно аннулировать внешнюю сторону оскорбления и делу конец. Значит, все сводится не к тому, чтобы заслужить уважение, а чтобы вынудить его.

2) Честь человека зависит не от того, что он делает, а от того, что он претерпевает, что с ним случается. По основному положению только что рассмотренной, всюду действующей чести, она зависит только от того, что говорят или делают дpyгие: она находится, следовательно, в руках, висит на кончике языка каждого встречного; стоит ему захотеть — и она потеряна навеки, если оскорбленный не восстановит ее особым актом, речь о котором впереди; акт этот сопряжен, однако, с опасностью Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница для его жизни, свободы, имущества и душевного покоя. Поведение человека может быть чрезвычайно порядочным, благородным, его характер — прекрасным и ум — выдающимся, — и все же его честь каждое мгновение может быть отнята: стоит лишь обругать его первому попавшемуся, который, хотя сам и не нарушил законов чести, но в остальном — последний из негодяев, тупейшая скотина, бездельник, картежник, запутан по уши в долгах — словом личность, не годящаяся оскорбленному и в подметки. В большинстве случаев именно такие типы и оскорбляют порядочных людей; Сенека правильно заметил: "чем ниже, чем более презираем человек, тем развязнее его язык" (de consiantia 11); такой тип вероятнее всего накинется именно Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница на порядочного человека: ведь противоположности ненавидят друг друга п крупные достоинства пробуждают обычно глухую злобу в ничтожных людях; по этому поводу Гете выразился: "Не жалуйся на врагов; хуже было бы, если бы они стали друзьями, которым твоя личность была бы вечным, тайным упреком".

Ясно, насколько люди только что описанного пошиба должны быть признательны этому принципу чести, ставящему их на одну доску с теми, кто во всех остальных отношениях неизмеримо выше их. Если такой субъект обругает, т. е. припишет другому какое-либо скверное свойство, то хоть на время это сойдет за объективно верное и обоснованное суждение, за нерушимый Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница приговор и будет на веки вечные почитаться справедливым, если не будет смыто кровью; словом, оскорбленный, проглотивший оскорбление, остается на взгляд так наз. "людей чести" тем, чем его назвал оскорбитель (будь это гнуснейший человек). За это "люди чести" глубоко презирают его, избегают, как зачумленного, напр., открыто, громко отказываются посещать те дома, где он бывает, и т. п. С уверенностью можно отнести происхождение этого мудрого взгляда к Средним векам, когда, вплоть до XV столетия, в уголовном процессе не обвинитель должен был доказывать вину, а обвиненный — свою невинность. Это совершалось путем "очистительной" клятвы, для чего требовались однако еще consacramentales — друзья, которые поклялись бы, что Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница уверены в том, что обвиненный не способен на лжеприсягу. Если таких друзей не было, или обвинитель предъявлял против них отвод, то оставался Божий суд, обычно в виде поединка — обвиненный должен был себя очистить, "смыть с себя навет". Вот откуда берет начало понятие "смыть обиду", да и весь кодекс чести, принятый в среде "людей чести"; из него выпала разве только одна клятва.

Этим объясняется глубокое возмущение, неизменно охватывающее "людей чести" при обвинении их во лжи, и заставляющее их требовать крови — месть, представляющаяся, при обыденности лжи, весьма странной; в Англии, напр., убеждение в ее обязательности выросло прямо-таки в суеверие. Будто уж Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница всякий, грозящий смертью за обвинение его во лжи, сам ни разу не солгал в своей жизни?...

Средневековой уголовный процесс имел и боле краткую форму: обвиненный отвечал обвинителю: "ты лжешь", после чего прямо назначался суд Божий; поэтому-то рыцарский кодекс чести предписывает в ответ на обвинение во лжи тотчас же вызывать на поединок.

Вот все, относящееся к оскорблению. Но есть, однако, нечто еще похуже оскорбления, нечто столь страшное, что я за одно лишь упоминание об этом в связи с кодексом рыцарской чести, прошу извинения у "людей чести", зная, что при одной только мысли об этом у них забегают мурашки Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница по коже и волосы станут дыбом; это — величайшее зло — summum malum, хуже смерти и вечного проклятия. Может случиться — horribile dictu — один даст другому оплеуху, ударит его. Это ужасное событие влечет за собою окончательную потерю чести, и если другие оскорбления смываются кровопусканием, то эта обида может быть начисто смыта только убийством.

3) К чести не имеет никакого отношения то, каков данный человек сам по себе, может ли измениться его нравственный облик и тому подобные "праздные" вопросы. Раз она задета, или на время утеряна, то, если поспешить, се можно скоро и вполне восстановить одним только способом — дуэлью. Но если оскорбитель Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница не принадлежит к сословию, исповедующему кодекс рыцарской чести или преступил однажды против нее, то при оскорблении словом, а тем паче действием, приходится прибегать к серьезной операции: убить его тут же на месте, если есть при себе оружие, или не позже, чем через час — и честь спасена. Однако, если желательно избежать этого шага из боязни связанных с ним неприятностей или если неизвестно, подчинится ли оскорбитель законам рыцарской чести или нет, то остается еще один паллиатив. Если он был груб, надо поступить с ним еще грубее; если при этом ругани недостаточно, — можно избить его; для спасения чести в таких случаях существует ряд рецептов: пощечина Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница исцеляется ударом палки, эти последние — плетью; для лечения ударов плети иные рекомендуют, как отличное, испытанное средство — плевок в лицо. Если же пропустить момент для всех этих средств, то остается только прибегнуть к кровопусканию. — Такой метод лечения вытекает в сущности из следующего положения.

4) Насколько постыдно быть обруганным, настолько почетно быть оскорбителем. Хотя бы на стороне противника были истина, право, разум и логика, но обругай я его — и всего этого он лишается, право и честь оказываются на моей стороне, его же честь утрачена, пока он не восстановит ее, притом не правом, не доказательствами, а выстрелом или ударом. Поэтому грубость является фактором Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница, заменяющим, перевешивающим в вопросах чести все остальные; прав тот, кто грубее. Какую бы глупость, мерзость, какую бы гадость ни учинил человек, все это стирается, легитимируется грубостью. Если кто-либо в споре или беседе выкажет более правильное понимание вопроса, большую правдивость, больший ум и сделает более верный вывод, чем мы, или вообще обнаружит внутренние достоинства, отсутствующие у нас, — то стоит нам его оскорбить, нагрубить ему, и все преимущества пропали, наше собственное убожество забыто и наше превосходство над ним считается доказанным. Грубость — это наисильнейший аргумент, против которого не устоит никакой ум, разве что противник избирает тот же метод и вступает Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница с ним в благородный поединок на этом оружии. Если он этого не сделает — мы победили, честь на нашей стороне; истина, ум, знание, остроумие — устранены и уступают дорогу грубости. Поэтому "люди чести", как только кто-либо выскажет мнение, расходящееся с их собственным, или обнаружит больше ума, чем имеется у них, — сейчас же принимают боевую позицию; если в каком-либо споре у них не хватает аргумента, они принимаются за грубости, которые сослужат ту же службу и к тому же легче могут быть придуманы; в результате они уходят победителями. — Отсюда видно, насколько справедливо, что этот принцип чести облагораживает общество.

Положение это Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница выводится из следующего основного принципа, составляющего ядро, центр всего кодекса.

5) Верховное судилище, к которому в последнюю очередь следует обращаться со всеми недоразумениями в вопросах чести — это физическая сила, животность. Всякая грубость есть в сущности апелляция к животности; уклоняясь от борьбы разума и нравственного права, она признает только борьбу физической силы; борьба эта ведется человеческой породой (которую Франклин называл "породой изготовляющей орудия") специально для этой цели изготовленным оружием, в форме дуэли, и на такое решение спора уже нет апелляции. Этот принцип может быть характеризован термином "кулачное право"; поэтому рыцарская честь должна бы называться "кулачной честью" — Faustehre.

6) Выше мы видели, что гражданская честь Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница крайне щепетильна в вопросах имущества, принятых на себя обязательств ч данного слова; рассматриваемый же ныне кодекс оказывается весьма либеральным в этих пунктах. Есть только одно слово, которое нельзя нарушать — это то, к которому прибавлено "клянусь честью"; следовательно, остается предположить, что всякое другое слово можно нарушать. Но даже и при нарушении "честного слова" честь еще может быть спасена тем же универсальным средством — дуэлью, дуэлью с тем, кто утверждает, что было дано это "честное слово". — Есть далее только один долг, который должен быть непременно уплачен — долг карточный, называемый поэтому долгом чести; остальные долги можно вовсе не платить — рыцарская честь от этого Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница не пострадает.


documentaurhncr.html
documentaurhumz.html
documentauribxh.html
documentaurijhp.html
documentauriqrx.html
Документ Глава третъя О ТОМ, ЧТО ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ 2 страница